Молодые дагестанцы: у нас все нормально с толерантностью

Аслудин, Шамиль и Рамазан — двадцатилетние дагестанцы, ровесники погромщиков на Манежной площади, живут в Петербурге и болеют кто за «Анжи», а кто и за «Зенит». В декабре 2010-го они предостерегали друзей от драк с националистами, однако в обиду себя давать не намерены. С «Солью» они поговорили о национализме — русском и кавказском, о бутылках, разбитых о головы, и о всеобщем свинстве.

— Вы бываете в Махачкале? Пишут, что у вас война идет.
Рамазан: В Санкт-Петербурге я тоже стал думать, что в Махачкале идет война. Звоню родителям — они удивляются. Город живет своей жизнью.
Аслудин: Милиционеров убивают террористы — молодые парни, которым нечего делать. Я не знаю, кто в этом виноват, но в Дагестане негде работать. Любят говорить: «Россия — страна возможностей». А где эти возможности? Вот я получаю образование в одном из самых престижных вузов России. И что потом? Как молодому человеку семью кормить?
Рамазан: Человек заканчивает вуз, приходит на собеседование. Узнают, что он нерусский. Отвечают: «Перезвоним через три дня». У моего брата отличная работа в международной аудиторской компании в Москве, потому что там нормальный менеджер по персоналу. Но так везет единицам. Наш друг окончил экономический вуз в Питере с красным дипломом. Прошел кучу собеседований в банки и в итоге вернулся в Дагестан к зарплате в 7 тысяч в месяц.

— А как же те бюджетные миллионы, которые вливают в Кавказ, в Чечню, например?
Аслудин: В Чечне все более-менее хорошо, потому что их лидер работает: стадионы строит, футбольную академию открыл, назвал ее «Рамзан». У них по сравнению с тем, что было, все хорошо. Грозный процветает. Молодежи есть чем заняться.
Рамазан: Это результат работы Кадырова. Его боятся и уважают, есть результаты, значит, он подходит.
Аслудин: Он, конечно, с изюминкой человек. Но сегодня это идеальный руководитель для Чечни.

— Как вы думаете, будет еще война на Кавказе?
Рамазан: Будет, если власти захочется. Когда началась война между Грузией и Южной Осетией, российским войскам понадобилась неделя, чтобы выбить обученную и вооруженную американцами грузинскую армию. Так неужели нельзя за десять лет перебить необразованных террористов со старыми автоматами?
Аслудин: Террористы гибнут не за деньги. Их идеология стоит на беззаконии. Летом у нас на пляже взорвали бомбу, потому что женщины и мужчины плавали вместе. Так сделайте как в Эмиратах — в этой исламской, шариатской стране отдыхают мировые звезды. Разделите длинный пляж в Махачкале на мужской, женский и общий. Если не хочешь нарушать каноны ислама, отвези жену на женский пляж, забери потом. Никого не надо будет перебивать, если толерантность будет правильно пониматься государством.

— Программный вопрос: как вы понимаете толерантность?
Рамазан: Толерантность, говорят политики, — это терпимое отношение к другим людям. Но жить в одной стране и говорить о терпении не совсем корректно. Нужно говорить о взаимоуважении. Опираться можно на точки соприкосновения культур. У нас одни герои Великой Отечественной войны. 2,5 тысячи дагестанцев погибли, защищая Ленинград.

— Но это история и идеология. А есть быт, когда пьяные русские задирают дагестанцев или наоборот — агрессивные дагестанцы лезут к русским.
Рамазан: Происходит стычка между кавказцем и русским. Допустим, один другого убивает. СМИ начинают раскручивать тему, что лицо с Северного Кавказа напало на русского. Но это неправильно — подчеркивать национальность. Закон для всех един. Надо требовать расследования и суда.

— Но Ленинградское шоссе фанаты перекрыли после того, как отпустили убийц Егора Свиридова.
Аслудин: Они выходили не с лозунгами «Долой власть» или «Долой продажную прокуратуру», а «Бей хачей». В России за один день происходят сотни убийств, а случаи с участием кавказцев раскручивают. Почему люди не протестуют против бездействия властей? Вся молодежь, как в Ливии. Если националисты недовольны, мы недовольны, то должны выйти и протестовать, потому что живем в одной стране. Мы хотим жить в стране, где все по закону и по справедливости, мы не хотим жить отдельно. Понимаешь, Россия нужна Кавказу, Кавказ нужен России. Вот я прямой потомок имама Шамиля. Двадцать пять лет человек воевал с царем за независимость Дагестана. А мой прадед не вернулся с Великой Отечественной войны.

— Но вы согласны, что многие кавказцы лезут в драку с пол-оборота?
Аслудин: Каждый случай надо рассматривать отдельно, а не как тенденцию. Если кавказец что-то сделал, все пальцы указывают на нас, «бей хачей — спасай Россию», что они там еще кричат?
Рамазан: Что наши дети ответят за это убийство.
Аслудин: При чем тут наши дети?

— Я хочу понять грань: за что лично вы сразу ударите?
Аслудин: Я не помню, чтобы я хоть раз в жизни до кого-то докопался. Хотя нет… Один раз все-таки было: идиотская история, в детстве еще, в Махачкале. Тот дагестанец мне бутылку об голову разбил. Никто из наших не потерпит оскорбления матери, отца, брата. Есть какие-то особенности общения русской молодежи, когда через слово — «Еб твою мать».
Шамиль: В моем универе могут спокойно сказать матерное слово на маму, на семью. Мне это не нравится, я тогда прошу, чтобы это не повторялось. Если повторяется — могу дать по морде.

— У вас бывали проблемы на улице после приезда в Россию?
Аслудин: Вот видишь, даже ты говоришь: «после приезда в Россию». Мы же ниоткуда не приезжали, мы из одной страны.

— Просто я сижу с вами, такими разумными, и пытаюсь понять, откуда берутся дагестанцы в футболках «Даги — сила», которые выступают с шовинистическими лозунгами в соцсетях.
Аслудин: Вот мы — общественная организация «Содружество молодежи Дагестана». Два года назад сделали в Петербурге футбольный турнир для дагестанцев и их друзей. У меня в команде один русский всю игру делает. На следующий день после убийства Свиридова нам звонок: «Не играйте». Потом оказывается, что в зале, который мы заранее арендовали за свои деньги, проведут другие соревнования. Милиции, наверное, была не нужна с нами лишняя головная боль. И ребята, которые могли бы заняться спортом, сбросить пар, сидели дома в Интернете. А там пишут для всяких психов и недоумков: «Приезжайте на Сенную площадь бить русских!» Или «Приезжайте на Сенную резать хачей!» У нас нет такого в стране, чтобы молодой человек, у которого нет богатых родителей или суперспособностей, чтобы он чем-то себя занял, тратил время на спорт. Тупо футбольных коробок нет.

— Как вы убеждали товарищей не ходить драться на Сенную площадь?
Рамазан: Некоторые 15 декабря приезжали на Сенную и прямо под руки выводили знакомых, готовых на горячую голову митинговать, орать. Их просто бы забрал ОМОН. А в тот же день мой знакомый шел с девушкой в театр и не дошел. В шесть вечера, в час пик, на Невском проспекте к нему подошли трое и завязали драку.
Аслудин: Да как можно без лобби собраться у стен Кремля пяти тысячам националистов, особенно при правительстве Путина?

— Националисты в свою очередь говорят о кавказском лобби. В чем корень проблемы?
Рамазан: Может, власти нужен этот конфликт. С Нового года поднялись цены на топливо, на продукты питания. Выгодно кому-то отвлекать людей от социальных проблем, занимая национальными вопросами.
Аслудин: Конечно, все заняты: «Вау! В Москве хачей бьют!» А хачи: «Вау! В Москве наших бьют!» Отличный приемчик: двое боксируют, а тут раз, голая девушка проходит, еще и симпатичная. Конечно, удар пропустишь.
Рамазан: Конечно, есть необразованные дагестанцы, которые приезжают сюда, учиться не хотят, а отца, чтобы по шапке дал, тут нет, вот они и начинают делать, что хотят.

— Как вы их контролируете? Вы же крепко держитесь друг за друга. Почему нельзя тех, кто не соображает, держать в узде?
Аслудин: Силой их не заставить. Вот мы в футбол собираемся, чтобы спокойно общаться друг с другом, влиять на невоспитанных.

— А как влияют семья и община?
Аслудин: Отец нас с братом учил: никого не обижай, но и себя в обиду не давай. Если националисты будут нападать — будем драться. С нашей стороны просто постараемся не допустить никаких конфликтных ситуаций.
Рамазан: У петербургского официального представительства Дагестана есть актив из взрослых, состоявшихся в жизни дагестанцев. Нам нужна поддержка сверху. Бюджет турнира по футболу — 120-130 тысяч рублей без призов. Дают нам 10-15 тысяч. На остальное скидываемся, кто сколько может. В турнире несколько сотен человек играют.
Аслудин: Какой бы национальности ни было правительство, ему насрать на молодежь. Да, Рамазан, это не грубо, я свою точку зрения буду до конца отстаивать. Наверняка есть люди, у которых душа болит за народ. Но большинству нужно заработать деньги. Где ты видел в последнее время, чтобы интересы государства совпадали с интересами народа? Единственное, что наше государство нормального за последнее время сделало — это материнский капитал. А то народ вымирает совсем. Что это за законы: милицию переименовали в полицию? Потратили миллионы на новую форму, а что для нас меняется?
Рамазан: Теперь будут принимать достойных и заслуженных.
Аслудин: Я готов поспорить, что после того не изменится ровно ничего.

— Во время Курбан-байрама мусульмане массово молились прямо в центре Петербурга. Многим горожанам это не по душе. Не кажется ли вам, что в городе, где большинство — христиане, не стоит так открыто выражать свои религиозные чувства?
Аслудин: Не кажется. В священный месяц Рамадан нельзя есть от рассвета до заката. Поэтому мусульманин встает за час до рассвета. Есть специальные люди, которые будят народ через громкоговорители. В Америке такой человек идет по кварталам, бьет в барабаны у домов мусульман. А в США борются с радикальным исламом. У американца журналисты спрашивают: вас это не напрягает? Нет, говорят, у них религия такая, почему бы нам месяц не потерпеть. А в России один день не могут потерпеть, пока люди молятся Богу.
Рамазан: Православным странно видеть, как на улицах режут баранов. Это нужно делать в определенном месте. Чтобы люди не молились на улицах, пусть власти строят мечети. А мусульмане должны уважать окружающих. Баранов вообще-то резали узбеки, но к нам это косвенно относится.

— После одного из религиозных праздников в Сети появилось видео, где толпа мусульман перепрыгивает через турникеты в метро.
Рамазан: Это свинство. Но это не относится к национальности — просто невоспитанность.
Аслудин: Послушай, можно найти миллион диких видео, как русские отдыхают в Турции.

— А в Дагестане можно пройти крестным ходом?
Аслудин: Да без проблем. Я раз в жизни видел в Дагестане спор на национальной почве: русская наезжала на украинку. В Дагестане живет 30 национальностей. Мы с братом — аварцы, Рамазан — даргинец. В Дагестане есть горные евреи, у них синагоги. Есть православные церкви. У нас все нормально с толерантностью, нас этому не нужно учить.